Хочу выговориться

Я хочу рассказать не только о симптомах, но и о том, что происходило со мной на протяжении жизни, потому что мне кажется, без этого невозможно полностью понять, в каком состоянии я сейчас нахожусь. У меня многолетнее тяжёлое состояние, несколько реальных суицидальных попыток в прошлом, включая попытку повеситься, порезы, прыжок с высоты и попытку броситься под машину. Первая попытка была ещё в подростковом возрасте, после неё были другие попытки. Сейчас суицидальные мысли снова возникают практически ежедневно и стали постоянной частью моей жизни. Я не хочу скрывать от вас серьёзность ситуации. Иногда мысли о самоубийстве возникают сами по себе, без намерения заранее думать о смерти. Они могут запускаться обычными вещами вокруг меня: если я вижу нож, дорогу, машины или другую потенциально опасную ситуацию, моё внимание автоматически цепляется за это, и появляются мысли о том, как я мог бы причинить себе вред. Самое пугающее для меня — насколько привычными стали эти мысли. Иногда я могу просто заниматься обычными делами, и внезапно в голове появляется мысль о смерти. Я могу представлять разные способы самоубийства, думать о том, как это могло бы произойти. В последнее время мысли стали конкретнее. Я действительно рассматривал возможность прыгнуть с седьмого этажа или попасть под поезд. У меня возникали мысли, что другого выхода нет. При этом какая-то часть меня не хочет этого делать, но временами мне кажется, что я больше не способен справляться с собственной жизнью. Я боюсь, что однажды могу не остановиться. Моё состояние длится уже несколько лет. Я чувствую постоянную пустоту, апатию и эмоциональное онемение. У меня практически нет целей и ощущения, что я чего-то хочу от жизни. Часто возникает ощущение, будто я просто существую и выполняю необходимые действия по инерции. Я симулирую жизнь, я улыбаюсь, когда нужно, но внутри меня - абсолютно выжженная пустыня. Я потерял право называться человеком, потому что я больше не чувствую ни радости, ни горя. Только эту бесконечную, тупую, серую боль. За последнее время состояние ещё сильнее ухудшилось. Мне стало тяжело выходить из дома и находиться среди людей. Бывают моменты сильной паники: меня трясёт, учащается дыхание, напрягается тело, появляется сильное желание спрятаться и вернуться домой. Иногда я могу быть полностью одет и готов к работе, но часами не могу выйти из квартиры из-за страха. Мне также стало очень трудно выполнять самые обычные действия. Даже простые бытовые задачи могут казаться огромной последовательностью шагов. Я могу хотеть попить воды, поесть, почистить зубы или принять душ, понимать, что мне это необходимо, но не находить в себе возможности начать. Это не связано с тем, что я не понимаю, что нужно сделать. Я словно не могу заставить себя перейти от мысли к действию. Иногда я лежу голодный или испытываю жажду, хотя всё необходимое находится рядом. Отдельно меня очень беспокоит сон. Бывали периоды, когда я практически не спал несколько дней подряд. Я могу лежать ночью с закрытыми глазами, но мозг не останавливается. В голове постоянно возникают мысли, воспоминания и тревоги, в том числе о смерти и собственном существовании. После таких периодов я чувствую себя настолько истощённым, что мне сложно нормально функционировать. Я также хочу рассказать о своём детстве и семье, потому что считаю, что пережитое могло сильно повлиять на моё нынешнее состояние. С детства я часто чувствовал себя человеком, которого нигде не хотят видеть и принимать. Мои родственники не хотели, чтобы я приходил к ним, потому что моя мама употребляла алкоголь. Я слышал фразы вроде: «Твоя мама алкашка, опять бухает». Получалось, что меня отвергали не за мои поступки, а потому что я был сыном пьющей матери. При этом и дома я не чувствовал себя нужным ни маме, ни брату. Я словно не имел места, где мог бы чувствовать себя принятым и защищённым. Я помню, как мама выпивала, как происходили ссоры, как звучали угрозы, что она нас бросит или куда-нибудь увезёт. Бывали ночи, когда я не спал из-за происходящего дома, а утром шёл в школу. В жизни мамы появлялись разные мужчины, и связанные с этим события тоже были частью моего детства. Всё это происходило в то время, когда я был ребёнком и не мог ни повлиять на ситуацию, ни самостоятельно изменить свою жизнь. Я помню и унизительные ситуации, связанные с бедностью. Например, однажды директор школы при всём классе объявила, что наша семья бедная и мне нужно получать талоны на бесплатное питание. После этого повар каждый день приносила мне этот талон прямо в класс. Я плакал на лестнице. Я помню, как мама покупала обувь в долг, а потом приходила в школу выяснять отношения из-за неоплаченной задолженности. Я был ребёнком и не нёс ответственности за финансовые проблемы взрослых, но всё равно оказывался в ситуациях, в которых испытывал стыд и унижение. Мне кажется, тогда я научился делать вид, что ничего не происходит. Я старался не замечать происходящее, притворялся, будто не понимаю, игнорировал многие вещи и пытался просто заниматься чем-нибудь другим. Я уходил в работу, старался постоянно быть занятым, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями. В какой-то момент я словно создал у себя в голове отдельную реальность. Я представлял другую жизнь, другую семью, в которой всё нормально, где меня любят, принимают и не причиняют мне боль. Я мог жить в этих фантазиях и мысленно уходить от того, что происходило вокруг меня. Сейчас я часто возвращаюсь к прошлому, постоянно прокручиваю события и разговоры, вспоминаю отдельные фразы и ситуации. Мне трудно остановить этот процесс. Иногда воспоминания настолько сильно захватывают меня, что я не могу нормально спать и заниматься повседневными делами. В разные периоды, в том числе в Польше, Финляндии и во время первого приезда в Астану, брат обращался со мной так, что я чувствовал себя не человеком, а кем-то, с кем можно обращаться как угодно. Мне сложно подобрать слова, чтобы описать, насколько унизительным и болезненным для меня было такое отношение. Он говорил, что я им не нужен, что без них я никто, что я такой же, как отец, что я тяну их ко дну. Он говорил, чтобы я собирал вещи и уходил из дома. Были слова о том, что мне лучше умереть или повеситься. Мама тоже говорила мне уходить. Такие слова я слышал от самых близких людей, от которых, наоборот, ожидал хотя бы минимального принятия и безопасности. Особенно болезненным для меня стало то, что брат рассказал маме о моём употреблении веществ в Польше. Это был очень тяжёлый период моей жизни. Я практически не помню некоторые месяцы, будто меня тогда вообще не было в собственной жизни. Я пытался выбраться из зависимости и переживал состояние, о котором мне было очень тяжело говорить. Но вместо того чтобы чувствовать, что могу довериться близкому человеку, я столкнулся с тем, что эта личная и болезненная часть моей жизни стало поводом насмешек, упреков и обвинений. В отношениях с семьёй я постоянно сталкивался с тем, что от меня требовали понимания, терпения, уважения и уступок. Я должен был учитывать чужие чувства, прощать сказанное, забывать конфликты и вести себя нормально, будто ничего не произошло. Но при этом практически никто не пытался понять, что чувствую я. В конфликтах мне могли напоминать обо всех моих прошлых ошибках, сравнивать меня с братом, упрекать и говорить вещи, которые очень сильно ранили меня. У меня постепенно сформировалось ощущение, что мои переживания никого не интересуют. Что бы ни происходило, я должен был уступить, промолчать и продолжать жить как обычно. Я не мог открыто говорить о том, насколько мне больно, потому что часто сталкивался с непониманием, осуждением или новыми обвинениями. Сейчас я замечаю, что мне тяжело даже просто находиться рядом с мамой и братом. Их присутствие, взгляды, разговоры и обычные бытовые ситуации могут вызывать сильное раздражение и возвращать воспоминания о прошлом. Иногда я избегаю общения, закрываюсь, стараюсь не попадаться им на глаза. Даже когда в конкретный момент никто ничего плохого мне не говорит, я всё равно могу испытывать напряжение и внутренний дискомфорт. Это связано не только с происходящим сейчас, но и со всем накопленным опытом. Я чувствую, что у меня практически не осталось доверия к близким людям. Мне сложно поверить, что кто-то может относиться ко мне бережно, не унижать, не отвергать и не использовать мои слабые стороны против меня. Иногда мне кажется, что я больше ничего не чувствую к своей семье. Ни прежней любви, ни ненависти, ни даже злости. Скорее, это какое-то эмоциональное опустошение и отстранённость. Я не могу сказать, что мне всё равно, потому что происходящее продолжает влиять на меня, но я больше не чувствую той близости, которая, как мне кажется, должна существовать между близкими людьми. Я хочу снова стать человеком, у которого есть желания, интересы, цели и возможность жить ради себя, а не просто существовать.текст